Время изменения стратегии.

Условия работы банков заметно меняются. Ценность «карманных» банков для акционеров снижается, банки для многих ФПГ не просто перестали быть центром группы, но и фактически стали непрофильными активами. Одновременно происходит постепенное ухудшение условий деятельности банков, а владение ими становится не только малопривлекательным, но и рискованным занятием. Объективные причины заставляют значительное число банков формулировать новую стратегию развития, направленную на формирование нормального коммерческого бизнеса, создают условия для консолидации банковской системы.

В период денежной стабилизации 1995—1996 гг. коммерческие мотивы владения банками уступили место системе кэптивных банков. Российская банковская система сформировалась в непростых условиях высокой инфляции, экономического кризиса и слабой правовой системы. Однако особенности российской банковской системы, не раз шокировавшие наблюдателей, не объясняются только трудными условиями возникновения. Похожая ситуация в экономике была характерна для многих стран Центральной и Восточной Европы. Отличия российской банковской системы лежат не в условиях функционирования, а скорее в задачах, решаемых банками.

Именно ответ на вопрос, зачем банк нужен акционерам, позволяет объяснить многие нетипичные аспекты развития российских банков. Разумеется, для разных банков ответ на этот вопрос может существенно отличаться, и, главное, на разных этапах развития банковской системы и экономики ответ на этот вопрос также подвергался значительной трансформации.

Не претендуя на применимость подобных выводов по отношению к каждому конкретному банку, можно сказать, что в начале 1990-х банки были интересны акционерам прежде всего как коммерческие предприятия. Высокая рентабельность банков в рублевом и долларовом выражении на фоне спада в других сферах экономики делала их крайне привлекательным объектом для инвестирования. Теперь об этом странно даже думать, но российский фондовый рынок начинался именно с банковских акций, которые не только активно торговались, но и приносили высокие дивиденды. Многие банки в тот момент активно привлекали новых акционеров за счет эмиссий и даже соревновались друг с другом по доходности для акционеров.

Кризис 1995 г. положил конец этой эпохе высокой рентабельности и ознаменовал начало стадии приобретения контроля над предприятиями. В этот период банки перестали быть удачным объектом вложений, особенно с учетом высокой вероятности банкротства. Зато на первое место вышла функция связанного кредитования, которая, разумеется, присутствовала и ранее. В условиях кризиса неплатежей доступ к банковскому финансированию стал важнейшим фактором конкурентного преимущества для предприятий, в результате банки остались нужны своим акционерам, но доступ к кредитам стал очень ограниченным. С другой стороны, и банки смогли в процессе приватизации приобрести контроль над многими предприятиями и начали выстраивать собственные промышленные империи. Банки в этот период активно боролись за клиентов, но клиенты были нужны в первую очередь для привлечения новых ресурсов, которые могли идти на кредитование группы привилегированных клиентов, обычно связанных с предприятиями узами собственности.

Кризис 1998 г. принципиально не изменил эту систему, напротив, массовое нарушение прав кредиторов, ставшее правилом в этот период, оказалось возможным именно благодаря такой системе отношений банка с клиентами и акционерами.
Не стоит, разумеется, сбрасывать со счетов и такие традиционные аргументы в пользу владения банком, как оптимизация налоговых платежей, вывод капиталов и даже отмывание денег в узком определении этого термина.

С 2001 г. объективные причины стали снижать привлекательность «карманных» банков. Однако в период после кризиса, и в большей степени в 2001 г., сами принципы взаимоотношений предприятий и банков вновь стали меняться. С окончанием кризиса неплатежей льготные кредиты дочерних банков перестали казаться настолько льготными. Дело даже не только в возможности получения кредитов на более привлекательных условиях из иных источников (от иностранных и несвязанных российских банков), но и в возможности финансировать расходы за счет внутренних источников'средств самих предприятий. Одновременно выяснилось, что стоимость привлечения ресурсов, особенно если учитывать административные расходы, у российских банков настолько велика, что даже льготные кредиты на деле оказываются либо слишком дорогими, либо ограниченными по срокам или суммам.

В то же время налоговая реформа снизила привлекательность схем налоговой оптимизации, а усиление борьбы с отмыванием средств, нажитых преступным путем, прежде всего за рубежом и особенно применительно к российским банкам, сделали их гораздо менее полезными и с этой точки зрения.

В этом же направлении действует и начавшаяся реструктуризация промышленных холдингов. Если важным последствием кризиса 1998 г. стало то, что банки окончательно уступили лидирующие позиции в экономике предприятиям, то с началом нового века банки все в большей степени занимают подобающее им место в экономике. В процессе реструктуризации ФПГ выяснилось, что банки на самом деле являются не ядром группы, а непрофильным активом, в сохранении которого часто уже нет необходимости.

Высокая коррелированность всех банковских рисков вынуждает даже кэптивные банки сосредоточиться на управлении рисками. Вторая важнейшая тенденция 2002 г. состоит в ухудшении условий функционирования банков. За 3 года после кризиса 1998 г. банки успели набрать значительный объем новых кредитов, качество которых из-за сравнительно длительных сроков кредитования и практики повторного кредитования пока еще себя не проявило. Одновременно заметно усложняется управление и другими рисками.

В 2001 г. в полной мере проявилась высокая зависимость российской экономики от внешнеэкономической конъюнктуры, эта зависимость оказывает воздействие на процесс управления банками. Нестабильность притока средств в финансовую систему через положительное сальдо платежного баланса ведет к сильной коррелированности основных рисков банка. В частности, сокращение положительного сальдо торгового баланса за счет падения цен на энергоносители немедленно ведет к снижению темпов роста ликвидных активов, что заставляет банки сокращать темпы кредитования. Сокращение темпов кредитования в сочетании с общим ухудшением экономической конъюнктуры ведет к увеличению доли нестандартных кредитов в кредитном портфеле.

Нестабильность экспортной выручки ухудшает возможности планирования валютного курса в целях ведения валютной позиции. Большинство банков продолжает обоснованно играть на повышение курса доллара, но процентные риски, связанные с выбором валюты кредитования и привлечения ресурсов в зависимости от ожидаемой эффективной доходности этих инструментов, оказываются трудно прогнозируемыми.

В результате вся банковская система подвержена значительным системным рискам, которые растут по мере расширения деятельности коммерческих банков. Рост доли банковских активов в ВВП - явление, безусловно, положительное, но одновременно растет и уязвимость банковской системы к макроэкономическим рискам.

На этом фоне резко растут требования к качеству управления банками. Трудности с прогнозированием важнейших экономических параметров хотя бы на полгода вперед заставляют банки или вести консервативную политику, или сознательно играть на благоприятное развитие событий, принимая на себя достаточно высокие риски. Во втором случае благоприятный исход позволит банку развиваться значительно быстрее, но при даже временном значительном ухудшении внешних условий риск банкротства банка резко растет.

Банковской системе России еще далеко до кризиса, но условия для возникновения проблем у отдельных банков уже складываются. Начало 2002 г. ознаменовалось еще одним крупным банкротством банка - ИБК, который на начало года занимал 52-е место, до этого крупнейшей жертвой был Инфобанк, трудности которого начались весной 2000 г. Каждое банкротство банка, несомненно, по-своему уникально и имеет индивидуальные причины, связанные со спецификой операций и структурой акционеров, однако этот почин может быть с довольно высокой вероятностью продолжен.

Подобная ситуация означает, что банки, ориентированные на сохранение бизнеса в долгосрочной перспективе, должны в складывающейся ситуации осторожно и грамотно управлять своими рисками - контекст, несомненно, не очень удобный для безусловного обслуживания ежеминутных потребностей акционеров. Увеличение доли нормального клиентского бизнеса становится в этом контексте важнейшим фактором долгосрочной устойчивости банка.

Чтобы выжить, банки вынуждены так или иначе дистанцироваться от своих акционеров и формировать нормальный коммерческий (в противовес кэптивному) банковский бизнес. Однако, следуя по этому пути, банки одновременно в определенной степени утрачивают часть поддержки акционеров, на которую они могли бы рассчитывать.

В банковской системе России стали складываться объективные причины для консолидации. На протяжении многих лет коммерческие банки в России не переставали упрекать Сбербанк в монополизме, указывая на многочисленные преимущества, которые дает ему высокая доля присутствия на рынке. Подобная аргументация породила даже обсуждавшийся план разделения Сбербанка. Однако у подобных жалоб была и другая сторона: слияние 4-5 крупнейших столичных банков вполне позволяет сформировать банк, близкий по размерам Сбербанку, однако этот очевидный (и неверный) совет стороннего наблюдателя лучшим образом показывает внутренние проблемы банковской системы России.

Российские крупнейшие частные банки пока по большей части непродаваемы, а также не могут участвовать в слияниях на равных из-за все еще очень высокой доли операций с акционерами. Потребуется значительно реструктурировать бизнес таких банков, прежде чем слияние на равных с несвязанными банками или продажа крупного пакета акций этих банков окажутся возможными. Кроме того, масштабы собственно коммерческих операций банков совсем невелики: результаты международного аудита нередко свидетельствуют, что при составлении консолидированной отчетности после исключения операций со связанными сторонами масштабы бизнеса банка, оцениваемые по величине активов, уменьшаются в 2, а то и в 5 раз!

В регионах готовность к консолидации значительно выше, чем в Москве, уже фактически начал формироваться рынок региональных банков. Акционеры многих небольших региональных банков предлагают к продаже местные банки московским банкам, желающим открывать филиалы в регионах. Для банков, не входящих в число крупнейших в своем регионе, именно продажа бизнеса -один из наиболее привлекательных способов сохранения вложенных средств. Частично такому решению, конечно, способствует и ожидаемое увеличение минимального размера капитала банка до 5 млн евро, довести до этого рубежа капитал большинство мелких банков не сможет. Но более важна все же объективная необходимость сохранения конкурентоспособности. В ситуации, когда кредитование сторонних заемщиков крупнейшими участниками банковского рынка превращается в распространенную практику, высокие удельные операционные издержки небольших банков становятся слишком заметными.

Впервые за длительный промежуток времени в банковской системе России сложились объективные условия для консолидации, причем не за счет отзыва лицензий
у неплатежеспособных банков, а за счет роста числа слияний и поглощений (пока, правда, не в форме слияния крупнейших столичных банков).

В 14 из 100 крупнейших банков проходят принципиальные изменения в составе акционеров. Складывающаяся ситуация объективно вынуждает акционеров крупных и не очень крупных банков формулировать новую стратегию для подконтрольных банков. Все большее количество банков заявляет о намерении активнее развивать бизнес, не связанный с акционерами.

Стоит сказать, что и до кризиса 1998 г. крупнейшие, «олигархические», банки также активно занимались привлечением сторонних клиентов. Качественное отличие ситуации 1996-1998 гг. от сегодняшней состоит в том, что в тот период банки привлекали средства от многих клиентов, а кредитовали преимущественно связанные предприятия или, на более ранних этапах, инвестировали средства на рынке ГКО-ОФЗ. В настоящий момент маркетинговая политика многих банков направлена не только на привлечение, но и на размещение ресурсов. Стратегия все большего числа российских банков включает в себя положения об увеличении доли бизнеса, не связанного с акционерами. Разумеется, эта схема заметно упрощает ситуацию: предкризисные операции банков также включали кредитование сторонних клиентов, а теперь многие даже крупнейшие банки остаются по сути «карманными» банками своих ФПГ.

Разумеется, никогда еще стратегия банка не формулировалась как намерение оставаться «карманным» банком той или иной корпорации, но впервые все большее количество банков включает в стратегию и положения о привлечении в капитал банка сторонних акционеров. А акционеры некоторых банков даже стали явно или исподволь избавляться от своих банков.

О масштабах происходящих изменений говорит тот факт, что из 100 крупнейших банков практически каждый десятый находится в процессе коренного изменения стратегии, часто планирует и значительные изменения в части отношений с акционерами и структуры собственности.

На основании информации, приведенной в таблице, можно констатировать, что ряд крупнейших ФПГ уже сформулировали видение будущего своих банков на принципиально новой основе. Это можно сказать про группы Альфа, Интеррос, Газпром, Северсталь и даже МПС. ЛУКОЙЛ избавился от пакетов ряда мелких региональных банков в основном за счет присоединения их в виде филиалов к банку Петрокоммерц. Пока не было известий об аналогичных шагах ЮКОСа (Роспром) в отношении подконтрольных ему банков.

Многим банкам предстоит выработать новую парадигму существования и новую стратегию развития. Банковская система проходит важную адаптацию к новым условиям функционирования, связанную с выработкой новых принципов работы. Предыдущий этап адаптации, связанный с переходом от высокой к умеренной инфляции, оказался фатальным практически для половины из действовавших в тот период банков. Примечательно, что на то время пришлись не только много банкротств, но и ряд знаковых случаев добровольной ликвидации банков.

На этот раз давление на банки будет заметно ниже. В среднесрочной перспективе вероятность банкротства для типичного банка остается все же сравнительно низка, но от стратегических решений, принятых на текущем этапе, зависят долгосрочные перспективы банков.

М.Ю.МАТОВНИКОВ, зам. генерального директора Рейтингового
агентства Интерфакс, кандидат экономических наук.